Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Кошка на крыше

2012: каким он был

     Странным и сложным. Год начался неплохо, я читала Жадана, вышивала, гуляла по зимнему Киеву, пересматривала "Корлолеву Марго" и "Графиню де Монсоро". Сессии фактически не было, только зачётку на подпись носила, проводила много времени за книгами, фильмами (ох, этот злобный волохатый тролль Моффат!) и старыми записями. В феврале началась ассистентская практика, которая для меня была интересной и несложной. Не успели мы сдать отчёты по практике, как навалился гос по английскому, приехала Маринка. Мы зубрили темы и ели пиццу в "Пирамиде", а каждый мой вечер заканчивался Уэллсом или Честертоном. Потихоньку я стала работать с материалами для диплома и вместо ректорских контрольных читала Лосева и Смирнова. Вместо восьмого марта тоже была работа над дипомом и длинные нежные письма. Благодаря josie_and_duck я стала большим поклонником китайской обувной промышленности:)
     Весна наступала незаметно, пока я сидела в Вернадке за книгами и подшивкой "Нової генерації". Настоящим открытием стал спектакль "Любовь не по возрасту", который на несколько часов перенес меня в славное артековское время. Пока нормальные люди отдыхали и праздновали Пасху, я стахановски писала диплом в ритме 15 страниц в день под мелодии прекрасного Фредди Меркурия. В итоге, за 6 дней написала диплом, вручила ценный фолиант научруку и умчалась на замечательный концерт "Мельницы", где презентовался альбом "Ангелофрения". Домашние чудесатились, что заставило меня вспоминать собственный афоризм "Галас і шаленство, або Не ту сім'ю назвали Кайдашева". Май начался не традиционной посадкой картошки в селе, а госом по специальности, который я сдала с прекрасными результатами и бодрым настроением. Снова я вернулась к вышиванию, книгам и отдыху. Защита диплома помнится исключительно прогулкой с Мариной, посиделками в "Шоколаднице" и фотками из Софии и Михайловки. А там и подошло время выпускного. Закончился очень важный этап моей жизни - студенчество. Лето было немного сумбурным и с отчетливым ощущением "подвешенности" и неясного будущего. В село я съездить успела, повидалась со многими дорогими людьми, снова перевела несколько замечательных фильмов для ОМКФ, за что благодарю tinatin999 с надеждой продолжать это приятное сотрудничество. Конечно, самым ярким воспоминанием стала поездка в Болгарию. Море, солнце, новые впечатления, новые края, неизведанные земли и самые родные глаза рядом.
     После возвращения в Киев моё лето кончилось. Я серьезно взялась за подготовку к поступлению в аспирантуру. Сентябрь начался с новой серии "Доктора Кто", приезда Марины и феерической подачи документов. Ещё месяц скучной зубрежки - подготовка к экзаменам, которая прерывалась лишь изредка посиделками в кафешках с приятными людьми. Мучительный период вступительных экзаменов, который отобрал у меня много сил и нервов. Но аспиранткой я всё-таки стала. В октябре я хоть и не сделала всего, что хотела, но были и приятные вечера, прогулки, новые книги и много вышивания:) Затем началась адаптация к новым порядкам, воспитание навыков выживания в качестве аспиранта первого года. Учеба, подработки, море формальностей - всё это крепко меня помотало, но, с другой стороны, я многое поняла о себе и своей жизни и кое-что переоценила. К концу года я поняла, что ужасно вымоталась за последние месяцы. Потрясающий концерт "Мельницы", просмотр "Хоббита" в кинотеатре, несколько теплых встреч стали финальным аккордом уходящего года.
     Год богатый на события и сложный. Но благодаря ему я многое поняла о себе самой, а это очень немало. В новом 2013 мне предстоит многое сделать, многое успеть, много испытаний пройти. Надеюсь, они окупятся не только опытом, но и чем-нибудь приятным тоже. 2001ый, год Змеи, мой год, был хотя и сложным, безденежным, но очень хорошим: я познакомилась с Адамычем, в наш класс пришла Катя Кураева, я начала запоем читать любимого Дюма.
     С наступающим, друзья мои! Спасибо, что были со мной всё это время. Пусть новый 2013 принесет тепло, свет, добро, новые впечатления и новые свершения. Будьте счастливы!
уацуцуеап11.jpg
Барс

Гилберт, человек Божий

     Разных дел полно (через неделю ГОС по английскому, что не может не наводить тоску), поэтому посты стали появляться гораздо реже обычного. Но мало что способно оторвать меня от списка книг "К прочтению". Из последних литературных знакомств - роман Гилберта Кийта Честертона "Наполеон Ноттингхилльский". Как предупредили меня знатоки, этот роман не дает достаточного представления о стиле Честертона, но позволяет оценить его специфику среди других авторов. А я как раз недавно читала его современника Уэллса.
     Есть в "Наполеоне Ноттингхилльском" черты антиутопии (насколько это можно сказать о книге 1904 года), старинной британской сказки (см. "Сквозь волшебное кольцо"), очарование старой доброй Англии и много грусти о человечестве. Отчасти напоминает "Янки из Коннектикута..." Твена. Иначе, как человеколюбивым, я этот роман назвать не могу, поскольку в нем очень легко, словно утренним лучом, выхвачено самое лучшее в человеке. История, которая началась с шутки большого ребенка, привела героев к торжеству, а затем и к трагедии. И сразу становится ясно, что только так и может быть. Без подлинности трагедии не бывает подлинности торжества и счастья. Поэтому книга грустная и светлая одновременно. А кроме того, Честертон так хорошо вник в саму суть патриотизма в наилучшем смысле этого слова.
     Немного цитат, как водится:

     Если поверить вашим богатым друзьям, будто ни Бога, ни богов нет, будто над нами пустые небеса, так за что же тогда драться, как не за то место на земле, где человек сперва побывал в Эдеме детства, а потом – совсем недолго – в райских кущах первой любви? Если нет более ни храмов, ни Священного писания, то что же и свято, кроме собственной юности?

     И сам царственный шутник, и его жертвы полагали, что заняты дурацким розыгрышем; лишь один человек принял его всерьез и сделался всемогущим художником. Доспехи, музыка, штандарты, сигнальные костры, барабанный бой – весь театральный реквизит был к его услугам. Несчастный рифмоплет, спаливши свои опусы, вышел на подмостки и принялся разыгрывать свои поэтические фантазии – а ведь об этом вотще мечтали все поэты, сколько их ни было, мечтали о такой жизни, перед которой сама «Илиада» – всего-навсего дешевый подлог.

     Он изведал тайну этого чувства, тайну, из-за которой так странно звучат на наш слух старинные народные песни. Он знал, что истинного патриотизма куда больше в скорбных и заунывных песнях, чем в победных маршах. Он знал, что половина обаяния народных исторических песен – в именах собственных. И знал, наконец, главнейшую психическую особенность патриотизма, такую же непременную, как стыдливость, отличающую всех влюбленных: знал, что патриот никогда, ни при каких обстоятельствах не хвастает огромностью своей страны, но ни за что не упустит случая похвастать тем, какая она маленькая.

     Стоял чудесный золотисто-зеленый вечер, но до этого ему особого дела не было; впрочем, скажи ему кто-нибудь об этом, он бы степенно согласился: богатому человеку идет тонкая натура.

     Когда все газеты, как одна, год от года становятся зануднее, степеннее и жизнерадостнее, то главенствует самая занудная, самая степенная и самая жизнерадостная из них.

     Всякий скептик чувствует, как дряхлы его сомнения. Всякий капризный богач знает, что ему не выдумать ничего нового. И обожатели перемен склоняют головы под гнетом вселенской усталости. А мы, не гонясь за новизной, остаемся в детстве – и сама природа заботится о том, чтобы мы не повзрослели. Ни один влюбленный не думает, что были влюбленные и до него. Ни одна мать, родив ребенка, не помышляет, что дети бывали и прежде. И тех, кто сражаются за свой город, не тяготит бремя рухнувших империй. Да, о темный голос, мир извечно одинаков, извечно оставаясь нежданным.
Кошка на крыше

Подводя итог. 2011

"Наша жизнь пролетела аллюром..."

     Мясо в духовке, Надя приехала к Жене Лукашину, лак на ногтях подсыхает. Самое время, по старой традициии, подвести кое-какие итоги. А год 2011 был, конечно, пёстрый. Начался так тепло и счастливо - с шампанским, свечами и танцами под Тори Амос. Новогодние выходные слились с каникулами, когда я встречалась с друзьями, гуляла по зимнему Киеву, слушала "NOVA радість", вернулась к вышиванию и просто чувствовала себя счастливой. В самом начале января завела этот ЖЖ. Ну, и под конец каникул - мой день рождения в милой семейной обстановке. Началось мое сотрудничество с издательством "Теза" и регулярные посиделки у замечательной Тани Кохановской. Второй семестр начался феерично, главным объектом пародий Конт-Кант клуба стали проханские проповеди. Я по-настоящему открыла для себя поэзию Михайля Семенка благодаря отличному спецкурсу Елены Витальевны Романенко. С Отщепенцем Кон-Кант клуб вел бурные дискуссии, а с Тамарой Гундоровой - премудрые беседы. Мартовская депрессия совпала с периодом лечения зубов. Апрель порадовал солнцем и зеленью. Квинтессенцией стала прекрасная прогулка по парку в Феофании вместе с цветущими магнолиями в ботсаду. И традиционный ударный первомай на огороде. Тогда же досмотрены все серии "Doctor Who" с Теннантом и открыты как явление графические романы.
     Май промчался как-то особенно быстро. Без музыки, потому что сломались колонки. С чувством чужого прошлого и причудливости хитросплетений судеб. Сессии почти не было, но измотала она меня крепко. Зато была прекрасная работа с Аней Корягиной для ОМКФ, благодаря которой я приобрела неплохой профессиональный опыт. И когда Киев заливало холодными дождями, мне было тепло и комфортно за столом, где пел заздравную под свою прекрасную лютню Данила Перцов. Удивительная поездка в изумительный Львов закончилась ранним катанием на "скорой". С этого начались мои медицинские мытарства, так ярко характеризующие уходящий год. А потом были полторы недели абсолютного счастья, моего солнечного лета. Донбасс встретил меня гостеприимно и очень многим запал в душу. Марина и тетя Оля стали еще роднее. И разлука, отвлечься от которой можно было разве на мысли о медицине, сжирающей последние деньги. Лета опять не было.
     Но все-таки пришла чародейка осень. Жизнь обрела совсем новые цвета и звуки. И одна негромко произнесенная фраза изменила очень многое внутри. Я читала много сучукрлита, собирала букеты из опавшей листвы. А в начале октября мы с Мариной рванули в Белую Церковь. Ноябрь был неправдоподобно долгим и, пожалуй, самым тяжелым периодом в году. Универ подбросил много переживаний и дел. Я вернулась к просмотру "Доктора" с неизменным воплем "Моффа-а-ат!" и глотанию таблеток в особо крупных количествах. Декабрь начался восхитительным концертом "Мельницы". А потом, конечно, навалился морем работы в универе, которая увенчалась триумфальным - последним! - зачетом по методике. В последние дни года я даже успела поболеть, написать пачку рерайтов, начать новую вышивку и прочитать "Музей покинутих секретів" Забужко.
     Промчался год. Быстро и резко. Год испытаний и новых надежд. Пусть в новом эти надежды сбудутся. С наступающим! Спасибо всем, кто прожил этот год со мной. Счастья, крепкого здоровья и радостей вам в новом году. Год дракона, пусть этот дивный зверь подарит вам немного сказки!
  • Current Music
    Мельница - "Ночная кобыла"
  • Tags
Барс

Живописание, или Как я не стала художником

     У каждого человека, наверное, есть склонность к тому или иному виду искусства. У меня это, конечно, литература. Потом музыка. Кино, разумеется, тоже не последнее место занимает. А вот о живописи разговор особый.
     Моя бабушка рисует замечательно, многие годы преподавала рисование в школе. Этот же талант с хорошей техникой перехватила моя мама. В селе сохранился не один альбом с цветами, животными, симпатичными девушками и т.д. Случилось однажды забавное. В школе задали в мамином классе нарисовать уточку. В ночь перед сдачей работ оказалось, что ничего нарисовать не получилось. Бабушка, человека добросердечный, изобразила все-таки злосчастную уточку в мамином альбоме. На следующий день этот рисунок произвел фурор в классе. Все клянчили: "И мне такую нарисуй!.. Ну, пожалуйстааа!..". Мама за день научилась рисовать уточек не хуже бабушки. А уже в институте (НарХоз), когда надо было добровольно-принудительно ходить на какой-нибудь факультатив, мама выбрала  изучение архитектурных стилей.
     Почва для любви к живописи у меня была подготовлена отменно. Сколько я себя помню, дом наш был завален красками, карандашами и писком крутизны 90х - здоровенными наборами ярких фломастеров. Я рисовала очень много, особенно любила изображать фрукты, овощи, вазы с цветами и т. п. (влияние маминых рисунков очевидно), кроме того - это декорации моего детства: летний день в бабушкином дворе с большими цветниками.
     Неотъемлемая часть моего детства - раскраски. Наверное, это вообще черта 90х. У меня были раскраски всех возможных мастей: тематические (о животных, например, очень много было), сборники иллюстраций к сказкам, мультяшные, типа комиксов, с ребусами и загадками, даже на тему куклы Barbie. Тоже смешная история вспомнилась. Наша комната в одном крыле дома располагалась строго напротив такой же комнаты в другом крыле. Папин знакомый, живший напротив, как-то спросил: "А твоя дочка что, наказана? Или, может быть, болеет? Я сколько раз в окно за вечер ни посмотрю, всё она за столом сидит, что-то рисует...". Папа долго смеялся, потому что как раз мне подарили новую здоровенную раскраску.
     Я находила особое удовольствие в подборе цветов, чтобы переход получался как можно мягче, а контраст - резким и ярким. Ужасной ошибкой, нарушением каких-то священных законов считалось "выскакивание" цвета за контур. Огромной радостью для меня стало появление в продаже фломастеров телесного цвета. Теперь картинки с людьми делались совсем "правильными" - без незакрашенных пятнышек. Раскраски периодически выбрасывались (внутренний цензор трудился!), но их всё равно насобиралось в моём столе неисчислимое множество.
     Как водится, с самых младых лет я попала под влияние книг. Несмотря на усердное растаскивание дедушкиной библиотеки, книг в селе было очень много, в особенности детских, поскольку бабушка в младших классах преподавала, плюс всё лето вертелась стая внуков. У меня перед глазами всегда были красивые иллюстрации. Тройка моих любимых: "Кошик старенької няні" (сборник европейских сказок) с принцессами в красивых платьях и цветах, "Золушка" Шарля Перро и "Золотой ключик" Алексея Толстого. А мама часто приносила с работы (канцтоварами банк был шикарно обеспечен) полупрозрачную бумагу. Я могла днями просиживать за перерисовыванием полюбившихся картинок. Бабушка меня усердно хвалила и говорила, что настоящее рисование начинается с перерисовывания.
     И, наконец школа. Как принято говорить, "переломным моментом" стал второй класс. Учительница рисования очень тщательно правила наши рисунки. Причем, делала всё очень тактично и осторожно. Да и, вероятно, художником была хорошим, о живописи, об истории искусства расказывала много. Но как только в моём рисунке появлялось немалое количество правок, у меня пропадало желание что-либо рисовать. После моей бабушки - учителя от Бога - я уже с трудом воспринимала другую учительницу, и оценить её как художника не могла (в 8-то лет!). И рисовать я перестала.
     Теперь уже, из любви к самокопаниям, многое в своём поведении смогла объяснить. Без сожаления я выбрасывала целые пачки рисунков, все свои раскраски, альбомы. Да и повод подвернулся удобный - переезжали на новую квартиру. С каждой уборкой рисунков в моём столе становилось всё меньше и меньше. На каком-то подсознательном уровне я избавлялась от информации о живописном искусстве. Банальный пример: в любом учебнике по истории читалось всё, а в разделах о культуре какого-либо периода пропускались абзацы, посвященные живописи и скульптуре. Я сама исключала из своего окружения (в широком смысле) факты о художниках, не запоминала ничего о картинах, даже пыталась терминологии избегать. На живописи мой взгляд не задерживался.
     Такое "вытеснение" не могло не прорваться в чём-то другом. И рвануло. Во-первых, моя большая любовь ко всякого рода шрифтам. Школьные тетрадки оформлялись причудливо и творчески (о барочной традиции орнаментовки текста я и слыхом не слыхивала). Во-вторых, одним из наиболее любимых направлений в литературе стал именно импрессионизм. Синестезия, живописная техника в слове, колористика, цветовая символика по-прежнему в числе моих чисто литературных интересов. В-третьих, несмотря на все старания школьной учительницы труда, во мне победила любовь к вышиванию. Времени на всяческие хобби у меня почти нет, но иголку с ниткой и пяльцы бросить не могу. Этим летом, к слову, почти закончила вышивать наволочку для диванной подушки в комнату родителей.
     И, в конце концов, последние три года я не разлучаюсь с фотоаппаратом. Я не претендую даже на звание аматора, но люблю ловить объективом красивые детали мира. Цветы, здания, храмины вельми красные, блеск воды в Днепре, причудливые формы облаков, киевские виды - всё это я люблю умещать в рамке фотокадра. Отсюда гигабайты фотографий и невозможность выйти из дому без фотоаппарата. I'm not a professional, just like digging (c) К слову, филолог во мне проявился и тут: к большинству фотографий подобраны цитаты из стихотворений и песен. Вот такие синкретические пчёлки летают под моим чепчиком:)
Кошка на крыше

Донбасские путевые очерки. Донецк

     Как мне почувствовался Донецк? Интересно и необычно, как любой новый город. Просторные широкие улицы и много неба, потому что не очень густо высоток. Многие центральные улицы - это бульвары с длинными рядами тополей, фонариками, лавочками и розами. Хорошо ощущается, что город не разрастался, превращая в свои районы окрестные сёла, а просто в какой-то момент посёлков стало так густо, что проще было объединится в город. Для исследователя советской эпохи в Донецке очень много материала, здесь нет исторически сложившихся названий, как в Киеве, например, потому и волны  возвращения дореволюционных названий в 90е тут не было. В центре много фонтанов, что особенно хорошо летом. Восхитительные в Донецке парки. Имени Щербакова - здоровенный, с прудами, фонтанчиками, водопадами, мостиками, резными беседками, каруселями, живым оркестром, фонариками и прекрасным розарием. Второй - Парк кованых фигур. Это вообще своеобразная изюминка Донецка, больше нигде в Украине таких парков нет. Вдоль аллей выставлены самые разнообразные скульптуры: знаки зодиака, животные, цветы, композиции... Люди на улицах всячески меня обходили, чтоб не влазить в кадр. Это так непривычно! А в донецких обувных магазинах еще верят в Золушек, потому что я купила себе закрытые итальянские туфли 33 (sic!) размера. Прекрасный выбор книг, я даже привезла аудио-книгу - "Юмористические рассказы" Чехова в исполнении Миронова, Гафта, Невинного, Янковского, Касаткиной, Раневской и др. Вокруг "Донбасс Арены" просто восхитительный ландшафтный парк, где лавочек за клумбами почти не заметно, а в прудах водятся сомики и откормленные утки.  Надо было ехать аж в Донецк, чтобы в таком парке походить босиком по густой зеленой травке и покататься на качельке. Словом, хороший город Донецк.
     Выкладываю картинки наиболее понравившихся мест.
Collapse )

Продолжение следует.
Барс

Ожидая Годо

     Спросите меня о символе. Я расскажу, хотите - по Аверинцеву, хотите - по Лосеву... *истерический смешок*. Прошу прощения, это я к экзамену готовиться пытаюсь, и вот результат. Я вообще о другом. Житие желтодосмское, в особенности сейчас, возвращает меня к любимым цитатам из "В ожидании Годо" Сэмюэля Бэккета. Бессмысленность происходящего очень хорошо подчеркивает отдельные реплики, детали, интонации. Собственно, сознание реципиента должно тщательно работать над каждой деталью, чтобы вычитать её смысл. В этом, на мой взгляд, прелесть поэтики невыносимого: читатель/зритель пытается (сознательно или нет) отыскать какой-то порядок в абсурдном замкнутом художественном мире. Опять же - мифологическое время и пространство - нигде и везде, всегда и никогда. Единственным маяком могут стать только ёмкие фразы. Идеально точные. Может, именно поэтому я с таким удовольствием сыплю цитатами из этой пьесы.

     - Вот вам весь человек: жалуется на обувь, когда ноги виноваты.

     - В этом вся загвоздка. Правда, Диди, в этом ведь вся загвоздка? Чтоб была красивая дорога. И добрые
путники. Правда, Диди?

     - У нас больше нет прав?.. Мы их потеряли?
     - Мы их разбазарили.

     - Что в этом необычного? В этом небе? Оно бледное и светлое, как всякое небо в этот час дня. На этих широтах. В хорошую погоду. Час назад или около того излив на нас начиная с десяти часов утра неослабные потоки розового и белого света, оно постепенно теряет яркость, бледнеет,  бледнеет, понемногу, понемногу, пока оп! кончено! оно больше не двигается! Но, но за этой вуалью тишины и спокойствия мчится ночь и вот-вот бросится на нас вжик! вот так. В тот момент, когда мы меньше всего этого ожидаем. Вот так всe происходит на этой блядской земле.

     - Пойдем.
     - Мы не можем.
     - Почему?
     - Мы ждем Годо.

     - Память играет с нами злые шутки.

     - Но ты не можешь идти босиком.
     - Иисус мог.
     - Иисус! Нашeл кого вспомнить! Ты же не будешь себя с ним сравнивать?
     - Всю свою жизнь я себя с ним сравнивал.
     - Но там было тепло! Там было хорошо!
     - Да. И распинали на крестах.

     - О чeм они говорят?
     - О своей жизни.
     - Им недостаточно просто жить.
     - Им нужно говорить.
     - Им недостаточно быть мертвыми.
     - Этого мало.

     - А где мы по-твоему были вчера вечером?
     - Не знаю. В другом месте. В другой клетке. Пустоты везде хватает.

     - Мы всегда что-нибудь придумываем, а, Диди, чтобы сделать вид, что мы живем.

     - Мы все рождаемся сумасшедшими. Кое-кто им остается.